История города

Наш Никольский

Между тем, аким не упот­ребил ещё один вполне уместный по отношению к рынку эпитет: знаменитый. В Алма­ты мало найдётся таких мест, описание которых столь час­то встречается в литературе. О базаре писали Домбров­ский, Луговской, Анатолий Иванов, Снегин… Очень красочно описан Никольский рынок у Владимира Успен­ского. Писатель вспомнил свою юность, когда студенты завтракали на базаре одним яблоком за три копейки и были сыты до полудня- ведь яблоко было copтa «апорт» и весило 500-700 граммов! А знаменитой уигур-лагманщик (одни называют его Али, другие Аюп) вообще вошёл в литературные анналы. Ста­рожилы до сих пор могут рассказать, как багровый, обнажённый до пояса Али, весом почти в десять пудов, растягивал на столе лапшу, а потом с размаху бил ею по голой груди, спине, снова бросал на стол, снова тянул… Рядом слышался зазывный крик: «А вот бауырсак, в рот лезет сам! Наполовину сахар, наполовину мёд! Кто не ску­шает, тот помрёт!».

Но самым популярным местом в городе базар был, оказывается, во время вой­ны. Он превратился в насто­ящий «блошиный рынок» типа Рижского рынка в Мос­кве. Купить на базаре можно было всё что душе угодно — от малонадёванных немецких рейтуз до золотого портсигара времён Александра III. Страна во время войны жила по продовольственным  карточкам, так что оплачивали товар (а самым ходовым товаром был, конечно, провиант) натурой. Эвакуированные ленинградцы могли, совершенно не торгу­ясь, за кусок сала или бутыль масла отдать редкую картину или золотой брегет. Понятно, что в военные годы базар стал традиционным местом сборищ уголовников самых разных мастей. В Алма-Ату приезжа­ли воры со всего Казахстана и азиатского юга СССР.

Летом 19.. года  милицио­неры провели на базаре самую крупную облаву главным ре­зультатом которой стал арест знаменитой не только в Алма- Ате Тамары Фастовской по кличке Томка-спекулянтка или Мадам Профура. Оказа­лось, что большая часть съес­тного попадала на базар с городских складов и магазинов. Мадам Профура оптом скупа­ла у государственных торгов­цев самые дефицитные про­дукты: макароны, муку, соль, сахар, керосин, мыло, чай, сало. Все товары шли прями­ком на базар, а кладовщики имели с этого определённую маржу. Любопытно, что при обыске в частном доме Фас­товской было найдено 10000 советских рублей, полтора килограмма золотых украше­ний, 1529 долларов США, 26 английских фунтов стерлин­гов, облигации Государствен­ного займа СССР на 107 000 рублей и 8227 золотых руб­лей царской чеканки. Томку-спикулянтку расстреляли, но дело её продолжало жить ещё долгие десятилетия.

В пятидесятые годы на площади возле базара появи­лись другие люди — молодые ребята с ясным взором. На этой площади можно было запросто начать карьеру. Комсомольские активисты по заданию ячеек фланировали возле церкви, вылавливая мо­лодёжь, идущую в храм.

А семидесятый год надолго запомнился врачам стоматоло­гической клиники, что нахо­дится совсем рядом с базаром. За один летний день, даже не за день, а за пару-тройку ча­сов, там было вырвано рекор­дное количество зубов — почти полтысячи. Дело в том, что по городу проходило целое цы­ганское племя. У предводителя заныл зуб. Отчаявшись лечить его народными средствами, главарь двинул в клинику. Операция по удалению зуба ему так понравилась, что в це­лях профилактики он загнал к врачам всю свою ораву. Если бы тогда стоматология была платной, как сегодня, дантис­ты обеспечили бы себя на год вперёд.

Андрей ЗУБОВ

Военная тайна

ИСТОРИК города Талдыкоргана Андрей Березин в своей второй книге «Изменчивый мир» одну из основ­ных глав посвятил истории Великой Отечественной вой­ны. И в главе под заголовком «Большая правда большой битвы» он подробно описы­вает историю Кожубергенова (Кожебергенова).

Андрей Андреевич под­чёркивает, что такие боль­шие события требуют более пристального внимания, тем более если  это первая в исто­рии минувшей воины победа Советской Армии — победа под Москвой в декабре 1947го — феврале 1942 года. Нам, казахстанцам, она близка еще и потому, что самый от­ветственный участок фронта обороняли те, кто по праву называл себя семиреченца­ми. Подступы к Москве, в районе Дубосеково — Петелино — Нелидово-Волоколамск, защищали конница генерала Доватора, переброшенная с Ленинградского направле­ния, 316-я стрелковая диви­зия генерала Панфилова и 23-я танковая бригада полковника Белова.

Но сейчас речь не о бит­ве. Если мы серьёзно от­носимся к собственному историческому прошлому, то неуместны ни домыслы ни умалчивания, а тем паче неточности. И выясняя ис­торию с подменой фамилий, талдыкорганский историк узнал, что в мартовском ука­зе 1942 года о присвоении посмертно звания Героя Советского Союза фамилия Даниила Кожубергенова стоит седьмой. А вот ко­пия указа от 21 июля 1942 года, где перечислены 28 героев-панфнловцев, Кожубергенов заменён на Кожебергенова.

Алиаскар Кожебергенов, уроженец Каратальского района, рано лишился ро­дителей, рос в детском доме, но потом мальчика на воспитание взяла семья колхозного бригадира Тазабекова. Кстати, приёмный отец Алиаскара тоже вое­вал. Получив на своего при­ёмною сына грамоту Героя Советского Союза, он не­медленно отписал, что это награда не его мальчика.

Но Алиаскар Кожебер­генов не по своей воле был зачислен в один ряд с теми, кто принял на себя бой у разъезда Дубосеково. На фронт он был призван только в 1942 году. Позже служил в Монголии. Жи­вым Алиаскар домой так и не вернулся. Но Алиаскар достоин светлой памяти, хотя он и не из 4-й роты 1075-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии.

Имя настоящего героя — панфиловца — Даниил Кожубергенов.

Ольга МИНАЕВА

Источник Газета «Аргументы и факты» №7, 2008 год

Show More

Related Articles